Мне нравилось её смешить
И слушать смех её крылатый.
И простиралось слово жить
Над всей однообразной ватой.
Иссякли шутки поутру,
Питавшие благие будни,
И разбежались кенгуру,
Осталось колыханье студня.
Мой голос в тишине пропал
За длинным рядом отражений,
Где обречённость правит бал,
Где нет побед и поражений.
Быть может, Бога рассмешил
Своей несбыточной надеждой,
Иль просто не хватило жил
Для монотонности изнеженной.